На закате - любовь, отношения, чувства, интим, рассказы о любви, романтика

Здоровье
История любви
Мужской клуб
Стихи
Свадьба
Мистика
Дамский каприз
Интим
Рецепты
Отношения
Ваши истории
Мода и стиль
Тесты
Наш чат
О сайте
Партнеры
Наши кнопки
Контакты
Реклама на сайте

Content on this page requires a newer version of Adobe Flash Player.

Get Adobe Flash player


Загрузка...
все о любви все о дамском капризе
романтический сайт

Татьяна Безумная, 7 апреля 2009 | Просмотров: 2344
Нас познакомил  Арбат. Часть 8.Новые доктора
На работе нас ожидал сюрприз – к нам устроилось работать сразу несколько молодых врачей. Причем, одни мужчины.
Это же – как подарок судьбы!
Симпатичные, неженатые. Поначалу я увидела только двоих – тех, кто собирался работать анестезиологами. Дмитрий Сергеевич – темненький, кареглазый, чуть смуглый и очень уверенный в себе. Он мне почему-то сразу не понравился. Когда я увидела второго, даже слегка дернулась – передо мной стояла более аккуратная копия Эмира с короткими волосами.
«Откуда их только берут таких одинаковых?» – подумала я. Риткин кривоплечий Гена, арбатский Эмир, а теперь ещё – Олег Андреевич.
Если Эмир – это надменный, холодный красавчик с тяжелым взглядом и длинными волосами, то Олег был его зеркальной противоположностью – открытый, веселый, очень милый и добрый.
К концу рабочего дня мы с Олегом подружились, и я узнала, что со следующей недели он будет моим врачом. Я обрадовалась этой новости. Во мне поселилась уверенность, что нам суждено сработаться. К тому же мы были почти ровесниками и находились примерно на одной волне.
Молоденькие доктора казались такими интересными, искренними, ещё не обросшими дубовой защитной кожей; всем напропалую улыбались. Встал вопрос – интересно, надолго ли их хватит?
Следующая история произошла буквально через четыре дня после того, как к нам пришло врачебное пополнение.
Я спускалась в реанимацию, а там была запарка: все бегали, никто не успевал. Любаня, процедурная медсестра, едва увидев меня в дверях реанимации, бегом бросилась навстречу:
– Маш! Хорошо, что ты здесь! У нас – завал! Помоги новенькому врачу поставить подключичный катетер. Я лоток уже закатила в первый бокс.
И далее, даже не получив согласия, Любаня круто развернулась на каблуках и умчалась во второй блок.
Темноглазый, темноволосый Сергей Юрьевич чем – то походил внешне на Рому Зверя и не очень – врача.
– Доктор, вы катетер будете ставить со мной. Меня зовут – Мария. Пойдёмте, – я заглянула в ординаторскую, где доктор что– то писал в карте.
Если честно, я не соображала, что на меня в тот момент нашло. Я вдруг почувствовала себя сильнее и опаснее коллеги, во мне вдруг проснулась стерва и зараза. Ох, и издевалась я над бедным доктором, таким послушным, таким неопытным! И руки– то у него нестерильные – заставила его раз восемь их перемыть, и иглу – то не так воткнул, и пеленки не так постелил… Он бедненький и бледнел, и краснел, метался туда – сюда. Потом мне надоело играть в мучительницу, и все наконец свершилось. Я решила, что отныне Сергей Юрьевич будет какое – то время при виде меня испытывать легкий испуг.
Когда я находилась на работе, то в душе веселилась от собственной выходки, но позже, когда шла домой, почему то мне становилось очень стыдно и перед доктором, и ещё больше перед пациентом. Я успокаивала себя мыслью о том, что Сергей Юрьевич работает в реанимации, и мне предстояло редко с ним пересекаться, а потом история вообще по идее должна стереться у всех из памяти.


Аслан

Эту смену мы дежурили с Алькой в реанимации.
Нам сказочно повезло – дежурство проходило тихо и спокойно, тяжелых больных не было, поступлений тоже, да еще с нами на смене был хороший врач. Обстановка сложилась настолько тихая, что стало даже немного скучно.
Вот знать бы заранее, что дежурство в конце концов превратится в тягомотину, то я бы запаслась чипсами, журналами, захватила бы рукоделие какое – нибудь, а так получилось, что телевизора – нет, радио надоело, читать нечего. Дежурный врач Сергей Леонидович от скуки принялся листать справочник Видаля.
Часа в два дня ординаторскую потревожил телефонный звонок. В царившей тишине он показался оглушающим. Не знаю почему, но когда голос Сергея Леонидовича громко пробасил:
-«Алечка, возьми, пожалуйста трубочку!», я удивилась.
Алька с растерянным видом прошагала к ординаторской, на ходу что-то бормоча про маму. О том, что произошло нечто из ряда вон выходящее, я поняла сразу, едва бросив взгляд на Альку, выходящую из ординаторской.
– Маш, угадай – кто сейчас звонил?! – Алька бегом бросилась ко мне и зашептала на ухо, словно собиралась доверить какую- то тайну.
– Кто?! – спросила я, чувствуя, как сердце гулко отбивает пульс, а голова начинает плыть.
– Аслан! – глаза Альки победно заблестели.
– Аслан?! – в моей памяти даже не сразу отыскалось это имя.
– Ты что, думала – я ему дам именно свой телефон? Я ж не дура... Маш, он нас зовет в гости. Прямо сейчас!
– А ты сказала, что мы работаем?
– Сказала, Маш, – Алька похлопала глазками и сделала умоляющее движение руками. – Больных мало...Ну? На пару часиков… Ну…?
– А что скажет Сергей Леонидович? А если кто поступит? – я удивилась просьбе Альки. Ведь это, как минимум, смахивало на несерьёзный поступок – покинуть рабочее место ради какого- то знакомого. Если бы меня пригласили на свидание, я бы его перенесла на нерабочее время без каких-либо вариантов. Совести не хватило бы вот так взять и куда-то уйти. Кто знает, что может случиться в тот момент, когда я уйду. А если какая проверка? Чтоэто будет за свидание, когда я буду головой вся там, на работе. Но это – я, а Алька на меня выжидающе смотрела огромными серыми глазами, улыбалась и молитвенно складывала ладошки – ей ужасно хотелось слинять с работы.
– Ладно, иди. Потом расскажешь, что там было, – я согласно кивнула головой.
Алька моментально собралась и убежала, сказав врачу что – то про пьяного отца.
Время тянулось, как резиновое. И так из-за спокойной обстановки нечем было себя занять, а тут ещё и последнее развлечение сбежало. От нечего делать я даже помыла полы в боксах, разобрала на столе бумажки и протёрла полки в шкафах дежурной комнаты. Любопытство и скука меня основательно замучили, минутная стрелка, казалось, крайне неохотно переползала на следующую цифру. Я совсем извелась в ожидании подруги, пока входная дверь отделения привычно не грохнула, впустив через себя знакомый силуэт в розовой блузке.
– Ну? Как? – я бросилась навстречу Альке. Она плелась, понуро свесив голову.
– Он хотел, чтобы я с ним переспала.
– А ты?
– Ушла, – как-то неуверенно и неубедительно промямлила Аля.
– Ну, и правильно. А чего ты такая грустная? Или всё-таки ты не ушла?
– Ушла. Просто, почему – то не ждала, что меня пригласят только ради постели. Да ну его…Урод! – голос подруги стал сух. Что-то мне подсказывало, что никуда она не уходила и все у неё там произошло.
Алька пошла в дежурку, чтобы переодеться. Конечно же, я отправилась за ней следом.
– Но у меня и для тебя есть новости. Плохие новости, – буркнула Алька, складывая вещи на полке в шкафу.
Я замерла.
– Какие?
– Ты не поверишь… Нет, Маш, сядь… Ты не поверишь, где я сейчас была.
– Где?
– Дома у Паши.
– У Паши?! А ты с кем была? – от удивления у меня открылся рот.
– Спокойно! Ревнивка ты, бешеная! Паши там не было.
– Как не было?
– Там были только я и Аслан, вдвоем.
– В Пашиной квартире?
– Ну, да… Не перебивай, сейчас всё расскажу, – Алька силой усадила меня на диван и села рядом со мной. – Аслан взял у Паши ключи. Они вместе работают что ли или, просто, друзья. Не знаю толком. Короче... Паша – актёр, в каком театре работает; я так и не поняла. Живет с девушкой по имени Алиса. Алиса– архитектор, увлекается лошадьми: вся квартира увешана её фотками, где она верхом на лошадях.
– А Аслан зачем тебя звал? – я все ещё не совсем понимала, что произошло. Единственное, что до меня дошло, так это то, что Аля сейчас была дома у Паши.
– Оооо, не напоминай. Противно... Предложил стать его девушкой. И сказал, что он отправляется в душ, и, если я согласна, то вот – кровать, если нет – дверь сама найду. И ушел в ванную.
– А ты?
– Взяла сумочку и ушла.
Теперь я на сто процентов Убедилась, что никуда Аля не ушла. Вид у неё был не гневно – оскорбленной девицы, а – несчастной, которую уговорили заняться не очень желанным сексом.
Я пыталась ещё выспросить про квартиру, девицу, Пашу, но Алька ничего не могла добавить.
– Единственное, что помню, так это старинный телефон в коридоре, пару афиш с Пашей на стене и фотографии лошадей,
– отмахнулась от меня Аля. – Маш, я же там была не для того, чтобы обстановку рассматривать..
Всё оставшееся дежурство я переваривала информацию. Вот и наврало мне мое гадание в метро – живет Паша ни в каком- то там Новогиреево, а тут, совсем рядышком, на Мичуринском проспекте.
Мне стало больно и обидно… «Как жаль, что он занят, – расстроилась я, – А может за него надо побороться? А если она его любит? Или он её... А тут я влезу со своими страданиями. Блин! Я ведь так и знала! Чистенько так одет…Я то надеялась, что это мама заботится! А это…Алиса. Надо ли мне это? Не знаю. Подумаю над этим потом, когда успокоюсь и привыкну к новой информации.»
Такие мысли одолевали меня до конца смены.

Горькая пилюля

«Как же всё удачно складывается! Все козыри сами идут в руки: Паша вернулся на Арбат, у меня появились знакомые в его окружении, имеются две подруги – соратницы, которым тоже интересна уличная тусовка...», – думала я, собираясь на новую Арбатскую прогулку.
Из дома я выходила сияя улыбкой и приняв решение – просто, плыть по течению. Да, у Паши была любимая, и они наверняка в момент моих сборов были вместе, но я же точно не знала – какие у них отношения. Я не собиралась отказываться делать попытки до тех пор, пока лично не убедилась бы, что в той паре всё хорошо.
Прошлое и настоящее есть у каждого, а вот каким будет будущее решает только время. Я не собиралась проявлять внимание к Паше первой: пусть всё произойдёт само по себе, но если мне суждено было заметить с его стороны хотя бы малейший намёк, то этот момент я бы не упустила.
Эх, мечты... Сладкие, сказочные, немного радужные и романтичные! Как жаль, что самые красивые карамельные – розовые фантазии бывают разбиты о серые, грубые и жесткие реалии жизни.
Это что – был день горьких пилюль от Арбата? Вместо сладкой ваты мечтаний – грубый удар об асфальт. Больно, зато отрезвляет!
Я знала, что на Арбате к нам относились по разному – кто-то, просто, как к прохожим; кто-то – подчеркнуто дружелюбно, но вот и нашлись те, кто – негативно.
Мы договорились с девочками встретиться около
«Самоцветов», как обычно, в шесть вечера. Когда я приехала, Ольга уже стояла на месте, сжимая в руках коронную банку
«Балтики». Али ещё не было. Рядом с нами остановились группа девушек студенческого возраста. Эта компания резко выделялась среди окружающих подчеркнуто вызывающим поведением и неряшливым видом. Скорее всего они постоянно пили алкоголь или употребляли какую-то дурь – показушно-развязные, глумливые, громко хохочущие и ужасно грубые.
Громче и вульгарней всех вела себя невысокая темноволосая девушка кавказской внешности в красной ковбойке, которуюостальные называли Каримыч. Это она задавала тон буйству всей компании – задиралась к прохожим, отпускала самые язвительные шуточки в адрес подруг. Когда объекты для нападок закончились, Каримыч обратила внимание на тех, кто стоял рядом с ними. Она пристально осмотрела нас с Ольгой и обратилась к подругам так, чтобы было слышно нам:
– А кто блядям позволил стоять рядом с порядочными суками? Нет, вы видели таких нахальных блядей?
Мы с Олькой только переглянулись. Вступать в перепалку с неадекватной девушкой смысла не было. Хотя бы потому, что они превосходили нас в количественном составе, а агрессия добавляла им уверенности. Пришлось отойти в сторону.
Оскорбления Каримыча неприятно резанули мне ухо и напрочь испортили настроение.
В этот момент к нам подошла Алька и гадкий инцидент выветрился из головы, но, увы, он оказался не единственным.
Как мне показалось, начали сбываться мои худшие опасения, и мы рисковали оказаться на месте тех девочек, которых Эмир прилюдно выгнал с концерта. А произошло вот что...
Все было, как обычно: шёл концерт, собралась толпа народу и наша троица пробралась в самый центр первого стоячего ряда. Артисты работали в таком составе – Борода, Паша и Эмир.
Как говорится – золотой состав.
Вдруг Борода начал делать выпады в нашу сторону. Выпады очень некрасивые, болезненные, неприятные, но упрекнуть артиста в направленности действий было невозможно. Например, рассказывал он анекдот про мужика и бабу:
– Итак, друзья, анекдот. Идет баба. Простая баба. Тут – хорошо (руками изобразил контур фигуры), тут – очень хорошо (руками изобразил, что щупает грудь), тут – не очень (руками изобразил овал лица; и при этом он всем видом показывал, что прообраз бабы – я…).
Или рассказывал историю, про трёх гулящих женщин, а руками показывал на нас. Вроде, как и не прямо пальцем тыкал, но нарочитый жест был направлен в нашу сторону. А может мне так показалось. и это всё было запланировано по сценарию? Нет, я уверилась, что он смотрел и показывал на нас. Мне виделось, что вся толпа зрителей это понимала, и даже возникло желание взять и уйти. Кстати, девчонки тоже так думали. Как неприятн
Возможно мы и ошибались, но и этим всё не закончилось.
Вспоминая дальнейшие события, я ощущаю до сих гордость, и в тоже время меня разбирает смех. Смесь из таких настолько противоположных чувств, что это состояние описать невозможно.
С одной стороны хотелось прокричать: «Что я наделала!!!», а с другой – радостно вопить: «Победа!», но я сама же понимаю, что триумф вышел какой – то сомнительный.
Не ждала такого от себя и от Паши тоже…
Но всё же они сами были виноваты. Не мы первыми начали, и артистов мы не трогали, и не доставали. Чем мы заслужили такое отношение к себе, которое они продемонстрировали на концерте?
От начала до конца мы терпели нападки и косвенные оскорбления в свой адрес. Как я уже писала, их выступление состоялобольшей частью из матерных и пошлых шуток, что делало нападки вдвойне болезненными и какими-то жгуче меткими. Мы еле сдерживалась от желания нахамить, огрызнуться, послать и демонстративно уйти. Я посматривала на подруг, понимая, что и они, как и я молчат, терпят, делают вид, что не понимают – кому адресованы насмешки.
Если такую мерзость я ещё могла как-то стерпеть от Бороды или Эмира, которые и так мне казались не особо симпатичными личностями, но от Паши… Вот от кого не ждала нападения, так это от него.
У них в репертуаре имелась песенка – переделка «Дан приказ ему на запад», которую они пели с нарочито патриотичными лицами, отчетливо чеканили фразы, но после каждой строчки вставляли поочередно то фразу «в пятницу», то фразу «в задницу». В итоге получилась смешная, испорченная песня:
«Дан приказ ему на запад. В пятницу. Ей в другую сторону – в задницу…. Уходили комсомольцы. В пятницу. На гражданскую войну. В задницу…»
Так можно спеть любую песенку и рассказать любой стишок. Вся соль данного номера заключалась совсем не во вставлении лишних слов в песню, а в театрализации последней строки. Доходя до слов «Он пожал подруге руку, глянул в девичье лицо…», один из исполнителей, шагнув на один шаг ближе к зрителям, делал гримасу, будто и правда посмотрел в то самое «девичье лицо», а оно – ну, такое страшное и противное, что – караул. Мне всегда этот номер у них нравился, смешно выходило. Нравился до…
Когда ребята стали исполнять эту песню, вся троица не сводила с нас глаз. Я сразу поняла, что сейчас произойдёт кошмарная сцена, появилась твердая уверенность, предчувствие того, что опозорят при всех именно меня. Олька с Алей тоже поняли это.
– Маш, что сейчас будет…, – с ужасом в голосе шепнула Аля и сжала мою руку.
Загнанная в угол крыса может прыгнуть и вцепиться в шею. Вот так и я, поняв, что отступать мне просто некуда, пошла в атаку первой.
Во время исполнения песни артист делал несколько шагов в сторону зрителей, чтобы выделиться. Если раньше это было буквально пара шагов, то сейчас Паша шагнул их гораздо больше и оказался чуть ли не в метре от меня. Далее всё происходило, как в тумане... На словах «Он пожал подруге руку...» Паша протянул вперед руку, изображая то самое пожатие... И тут, сама от себя не ожидая, не осознавая, что делаю, я выскочила в центр круга, пожала Паше протянутую руку и «заглянула ему в лицо», сделав гримасу отвращения – то есть проделала то, что должен был сделать Паша…
Не знаю, как театр не рассыпался от хохота толпы: аплодисменты звучали минуты две, не меньше. Паша после того, как я «заглянула ему в лицо» закрылся руками и ретировался к удивлено замершим Бороде и Эмиру. Краем глаза я заметила, как Эмир ударил Пашу по ладони и сказал:
– Ну? Получил?
До самого конца представления я ловила одобрительные взгляды толпы, а Эмир показал мне большой палец, говоря тем самым, что получилось здорово.
– Маш, ты с ума сошла?! – шепнула мне Аля. – Ты ж его опустила при всех!
– Маш, ты – как рак, красная, – заметила Оля.
Ага, а какая бы она была на моем месте? Какого цвета?
В голове гудело, как в пустом ведре, и я слабо что соображала, отходя после неоднозначной истории.
– Дорогие зрители. Мы сделаем перерыв на пятнадцать минут – отдохнуть, горлышко смочить, – объявил Эмир, выйдя на середину круга. – Второе отделение предназначено только для тех, кто старше двадцати четырёх лет, а остальным всем говорим– до свидания, до новых встреч на Арбате!
Эмир вернулся к друзьям, и толпа начала быстро редеть.
Мне завтра предстояло идти на дежурство, поэтому я решила ехать домой. К тому же часы показывали ровно девять вечера.
– Так, девочки. Домой марш! – громко скомандовала я. – Дан приказ ему на запад…
И строевым шагом промаршировала по части пятачка, на котором происходил концерт.
– Вы куда? – раздался вдруг голос. Я обернулась. Около меня стоял Паша. – А второе отделение?
– Домой пора, – ответила я.
– Так ещё рано.
– Мамки ждут, кашка манная... Сходим на горшок а потом – в люлю, – поддержала меня Оля.
– Вот – вот! Да и двадцати четырёх лет нам пока нету! – поставила я точку.
– Уходишь, значит? Хорошо… Уходи…, – с непонятной обидой, обращаясь именно ко мне, буркнул Паша.
Он что-то ещё проворчал, но за Алькиной болтовней я не расслышала. Да и не важно это было. Я уходила победительницей.

Кришнаиты

Ну, и денёк выпал! Просто, шок! Потрясение и испуг! Я снова благодарила Арбат за то, что однажды подарил
возможность свести неожиданно полезное знакомство.
Я пришла с работы, переоделась, покушала и решила прибраться в своей комнате. Как водится, в таких случаях врубила на всю катушку музыку так, что стены ходили ходуном. А иначе бы мне убираться было скучно.
Мама ушла в булочную и, уходя, велела мне слушать дверной звонок, потому что не взяла с собой ключи.
Любимая музыка, увлекательный процесс уборки с пританцовками подняли настроение до предела: я не убиралась, а порхала по комнате, подпевая магнитофону. Вдруг в коридоре звонок пронзительно известил о том, что мама вернулась из булочной. Как быстро пролетело время, а мне-то показалось, что она только ушла. Я для порядка глянула в дверной глазок и ничего там не увидела, кроме белого, размытого пятна. Это всё потому, что наша квартира располагалась как раз напротив лестничного окошка, и из-за этого при дневном свете дверной глазок был совершенно бесполезен – в лучшем случае там маячил размытый силуэт, подтверждающий, что рядом с дверью кто-то стоит. Когда я была поменьше, и замок у нас стоял другой, для толстого ключа с длинной бородкой, то вместо дверного глазка я всегда использовала замочную скважину – так было надежнее.
Уверенная, что это – мама, я не глядя распахнула дверь и сделала шаг в сторону, пропуская её в квартиру, но в коридор никто не вошел. Посмотрев на того, кто стоял за дверями, я на мгновение опешила и схватилась за входную дверь: за порогом мне улыбались три здоровенных кришнаита в своих традиционных оранжевых одеждах.
– Я думала, что это – мама…, – пробормотала я, намереваясь поскорее закрыть дверь на все замки, но опоздала. Улыбающийся здоровяк поставил на порог свою ногу, не давая мне шансов на спасение.
– Мы поняли, что вы не нас ждёте, – сказал тот, что выставил ногу. – Не бойтесь, мы – братья света и добра, несем с собой только тепло и счастье.
И тут я поняла, как мне выбраться из опасного положения…
– Ой, вы так неожиданно появились. Я маму из булочной жду. Я как раз к вам собиралась на Беговую. Знаете, где там ваш центр?
– Знаем, – закивали кришнаиты, с удивлением разглядывая меня.
– У меня есть подруга; я её знаю ещё как Ирину. Она в центре на Беговой – секретарь. Она меня в гости звала, а я просто по будням работаю. Хочу в выходные к вам приехать, – лепетала я, разглядывая бусы у одного из кришнаитов.
Имя Ирина произвело на пришедших какое-то магическое воздействие – они перестали широко улыбаться, убрали с порога ногу и принялись уважительно кланяться.
– Друг Ирины и наш друг. Мы будем вас ждать. Приходите обязательно, – заголосили они у унисон.
– У нас сегодня праздник, и примите в дар от нас вот это…, – один из кришнаитов вручил мне увесистый том Бхагават-Гиты, а второй надел на шею глиняные бусики.
– А..., – только и успела произнести я, как вся троица после очередного поклона объявила мне, что я должна считать это подарком от Ирины.
После вручения подарков кришнаиты быстро удалились.
Я мысленно поблагодарила Ирину за невольное избавление меня от её единоверцев.

Неприятный ЧП, Лена – беда и рекламная пауза

Сложное получилось то дежурство. Тяжелое эмоционально и физически выматывающее, раздавливающее, непосильное.
Что поделать, такие дежурства случаются и никуда от них не деться, но в тот раз замешался какой-то адский коктейль из внутренних проблем коллектива, сложных пациентов и стечения обстоятельств. Всё сразу и в большом объёме.
Короче, выдалась ужасная ночь, в которой львиная доля моего личного кошмара принадлежала Владимиру Владимировичу.
А началось дежурство очень даже приятно – бригада была укомплектована полностью, пациентов набралось мало и среди них тяжелые отсутствовали. Эту вахту мне предстояло нести в компании неразлучной парочки Оксана-Витя, Лены под кличкой Беда, санитарки Валерии и врача Владимира Владимировича.
Оксана-Витя – это коллеги, которые настолько сработались и сдружились, что разбивать свой дуэт не соглашались ни под какими предлогами.
Лена-Беда – особая история отделения: девушка – карлик, которая очень хотела работать в анестезиологии и реанимации, но её рост совершенно не позволял быть в гуще рабочих событий. Лена очень старалась, но в результате только всем мешала. Коллеги, бывало, на неё сердились, а она, собрав всю волю в кулак, пыталась доказать, что чего-то да стоит.
Да, началось всё очень даже спокойно и размеренно: бригада выполняла врачебные назначения, Валерия, закончив свои дела, занялась ужином, о чём отделение громко извещал звон посуды вперемешку с мелодичной песней, доносящейся из радиоприёмника.
Словом, привычная обстановка – спокойная, рабочая и тут…
Почему мужики всегда так уверены в своей неотразимости в глазах любой девушки? С чего они решили, что женщина хочет любого мужика, как только тот заявит о своих видах на неё? Гадко и противно!
Владимир Владимирович позвал меня:
– Маш, подойди, пожалуйста, ко мне.
Я зашла в ординаторскую. Доктор выглянул из врачебной комнаты отдыха.
– Маш, помоги, пожалуйста. Тут бикс стоит на шкафу – я дотянуться не могу.
Какой бикс может стоять в ординаторской, да ещё на шкафу? Я подошла к нему, на ходу понимая, что в комнате выключен свет – и как он собрался в темноте что-то где-то доставать? Как только мои ноги переступили порог комнатки, я тут же оказалась в его руках. Силы были неравные... Я уже хотела закричать, но на мое счастье кто-то из хирургов вошел в отделение – раздавались громкие шаги, указывая, что обладатель тяжёлой поступи отправился в сторону дальнего бокса.
Владимир Владимирович замер, прислушиваясь к шагам, да и я тоже замерла.
– А можно я как-то выйду? – вдруг раздался в темноте чей – то голос.
Мы с Владимиром Владимировичем потрясенно уставились в ту сторону, откуда до нас только что долетели чьи-то слова. Оказалось, что в ду́ше была Оксана, которая выйдя, стала невольной свидетельницей нашей возни.
Так получилось, что в отделении душ для медсестёр был сломан, а у врачей в ординаторской свой он отдельный, и располагался в комнатке для отдыха.
– Оксан, ты не так поняла…, – начал что-то лепетать Владимир Владимирович.
– Это – не моё дело. Я ничего не видела... Это – ваше личное,
– Оксана бочком обошла нас и быстро выскочила в коридор.
– М-да! – процедил ЧП. – Ладно, пойду, посмотрю – кто там пришел.
Как же плохо всё получилось. Как я теперь Оксане буду в глаза смотреть?
Из ординаторской я выскочила пулей и помчалась в дежурку приходить в себя, но добежать не успела: дверь реанимации распахнулась, впустив замученного хирурга.
– Володь готовь аппаратуру – везём автоматный расстрел.
Шестнадцать часов оперировали.
На каталке лежал молодой человек лет двадцати пяти, весь в бинтах и трубках. Тяжелейший больной... Уставшие, еле стоящие на ногах, хирурги отправились печатать документацию по операции к себе в отделение.
– Быстро идёмте ужинать! – скомандовал доктор и обернулся ко мне. – Маш, останься пока с парнем – мы поедим, а потом – ты…
– У меня еще не все готово, – отозвалась из дежурки Валерия.
– Ладно, трескать нечего... Тогда хоть Машку помацаю! – с этими словами ЧП прикрыл двери бокса и полез целоваться.
– Владимир Владимирович, тут больной находится! Я еще не разобралась – куда ведут его трубки…, – заверещала я, отбиваясь от него.
– Он в – отключке. Минут пятнадцать у нас есть, мне больше и не надо... Вон, вторая кровать свободна…
– Оксана! Витя! – закричала я, зовя на помощь остальную бригаду. Дверь бокса резко открылась, впустив Лену, которая непонимающе уставилась на нас с доктором.
– Сука! – грязно выругался ЧП и быстрыми шагами покинул реанимацию.
– Маш, что у вас случилось? Ты кричала? – вопросительно посмотрела на меня невинными глазами Лена.
– Я… Я поскользнулась и… Владимирова Владимировича стукнула…, – на ходу сочиняла я отговорку, стараясь не смотреть на Лену.
– А… Поэтому он убежал…, – Лена помолчала несколько мгновений и вдруг выдала. – Он тебе нравится?
– Нет! – резко ответила я.
Мне пришлось стремительно покинуть бокс, придумав себе срочное занятие – только бы подальше от Лены. Мне было стыдно и гадко! Надо же – в какую неприятную историю вляпалась.
– Ужин! – прокричала Валерия, и я облегчённо выдохнула.
На ужин Владимир Владимирович не пришел – как выскочил из реанимации, больше так и не возвращался. В операционной его не было, в хирургиях тоже.
Вдруг дверь реанимации грохнула.
– Остановка! – раздался голос.
Новое поступление. Нужны были срочные реанимационные мероприятия, а врач отсутствовал.
– Где ваш врач? – прогремел голос, и мы в ужасе переглянулись.
– Я…, – неуверенно прошептал Витя.
– И что ты тогда замер? – сердито прошипел закативший каталку с пациентом доктор.
И Витя взял всё на себя. Всё таки с пятым курсом института знаний хватало, да и опыта тоже.
– А где Сальников? – спрашивает доктор, доставивший пациента, после того, как состояние последнего удалось стабилизировать.
– Он поднялся в оперблок – там расстрелянного…, – попытался объяснить Витя отсутствие Сальникова.
– Ах, да…, – уже более дружелюбно сказал доктор и, выходя из отделения, кивнул Вите. – Я ему историю на стол положу. А ты – молодец!
Но не успели мы перевести дух и выдохнуть после напряженного момента, как в коридор закатили ещё одного пациента…
И снова Витя спас ситуацию. Студент Витя и ещё хирург Михалев – тот, что шестнадцать часов оперировал расстрел, который случайно зашел проведать своего больного перед тем, как уйти домой.
– Где Володя? – спросил он, обводя нас взглядом. Лена и Оксана вопросительно посмотрели на меня.
– Он ушел и не вернулся, – ответила за всех Валерия.
– Как так – ушел? Когда? – хирург обалдевшими глазами недоверчиво смотрел на нас.
– Как только расстрел завезли. Ничего не сказал, просто, вышел за дверь и пропал.
Хирург посмотрел на часы, висевшие над дверями.
– Это было два часа назад… Вы в оперблок звонили?
– И в оперблок, и в хирургию, и в гинекологию… Раза по три..
В этот момент дверь реанимации открылась, и ввалился ЧП.
– Ты где был?! – возмущённо спросил хирург.
– Мне надо было прийти в себя, – как ни в чём не бывало ответил ЧП и прошел в ординаторскую. Хирург метнулся следом за ним.
О чём они там говорили, мы не слышали, но, выходя, хирург остановился в коридоре и громко сказал:
– Я напишу на тебя докладную, а так хочется набить морду!
Михалев в сердцах стукнул кулаком по стене и, хлопнув дверьми, вышел из отделения.
Я буквально застыла в оцепенении. Какая кошмарная ситуация получилась! Боже мой! Получается, что Сальников всего лишь хотел наказать меня? Он ушел, чтобы показать – какая я зараза: закричала и расстроила его? Так что ли?
Перед нами Владимир Владимирович и не думал извиняться – вёл себя так, словно ничего и не произошло. Да, собственно говоря, нам и некогда было ничего друг у друга выяснять.
Дальше начался сущий ад – двери реанимации то и дело открывались и закрывались. Больные поступали и поступали... По отделению летал сквозняк; мы носились, как угорелые, не успевая толком выполнять назначения. Больных класть было некуда: даже все каталки пришлось переквалифицировать в коечные места. Дыхательных аппаратов не хватало. Мы открыли лечебный кабинет и взяли там страховочный аппарат.
В лечебном кабинете стоял аппарат ИВЛ (искусственной вентиляции лёгких), потому что ему там и положено находиться по оснащению кабинета, но так как им никогда не пользовались, то и стоял он там больше в качестве мебели – не подготовленный к работе, но в тот момент сложилась такая ситуация, что само наличие агрегата очень выручало.
– Все нормально – он функционирует, надо только шланги прицепить, – отрапортовал Витя, выкатывая аппарат из кабинета.
– Лена, займись! – скомандовал ЧП. Лена ушла и… не вернулась.
– Лен! – закричал Витя, выглянув из бокса. Ответом ему была тишина.
Куда она подевалась? Я пошла в санитарную комнату. Шланги струились черными змеями у стойки, никто их не трогал. Я взяла то, что мне надо было и отправилась в третий бокс, где меня ждал Витя.
– А Лена где?
– Я ее не видела. Лен! – крикнула я во всё отделение. И снова ответа не последовало.
Выяснять, где Лена, времени не было – запарка.
– Надо сходить в лабораторию, ту, что в корпусе у гинекологов,
– крикнул ЧП, выбегая из ординаторской с историей болезни и пробиркой с кровью.
Мы с Оксаной посмотрели на него умоляюще, потому что зверски устали. Нам хотелось сесть и хотя бы минут двадцать просто посидеть, но нельзя было. За одиннадцать часов дежурства у нас уже насчиталось девять поступлений и везли десятого. Обычно за дежурство бывало три или четыре поступления…
– Ну, хорошо… Не вы…Витя…, – ЧП посмотрел на измученного Витю и осекся. – А Лена вам на что?
– Мы не знаем – где она.
– В смысле? – Владимир Владимирович глянул на нас поверх очков.
– Пошла за шлангами и потерялась, – отозвался из бокса Витя. – Шланги – на месте, а Лены нет.
– Сейчас я ее вам найду, – ЧП пошел по отделению, заглядывая во все шкафы и подсобные помещения. – Лена…Леночка….
В боксах даже смотрел под кроватями, но Лены нигде не было.
– Ладно, я схожу. Может, хоть развеюсь, – Оксана взяла со стола пробирку и ушла.
От усталости в голове образовалась пустота. Хорошо, что выпали неожиданные пятнадцать минут, чтобы тихо посидеть и вытянуть ноги. И в то же время заполнить многочисленные бумажки и журналы.
Тусклая лампа, полумрак... Авторучка послушно выводила мои торопливые каракули, где-то в боксе гремел лотками Витя, пытаясь навести хоть какой-то порядок среди общего хаоса. Хорошо, что у нас был переносной телевизор: он, как спасательный круг, отвлекал от рабочей запарки, немного снимая усталость и переключая голову на что-то постороннее. И в эти минуты было совершенно неважно, что показывает голубой экран – хоть футбол, хоть заседание Госдумы... Главное, чтобы вообще что-то отвлекало.
– Хочешь отправиться в Америку? Сделай веселый и необычный снимок своей семьи! Будь смелым в своих затеях! Попробуй! Попади в Америку! – радостно выкрикивал рекламные слоганы телевизор.
– Нам бы до утра дотянуть… А они про Америку…, – проворчал Витя и с оглушительным бряцанием уронил железный лоток на пол.
Оксана вернулась в отделение не одна – следом закатили сразу два тела…
Утром мы насчитали шестнадцать поступлений. Мы так сильно устали... У меня, например, не было сил даже сидеть.
– А я вам Лену нашел! – рассмеялся ЧП, подойдя к нам с Оксаной. – Пошли.
С этими словами он махнул нам рукой и повёл в первый бокс. Мы вошли следом за ним в бокс. Лены не было. Где он нашел там Лену? Да я за ту ночь была в боксе раз сто. Здесь лежали
самые легкие пациенты.
– И где тут Лена? – я вопросительно посмотрела на ЧП.
– На ноги больной посмотри, – ответил он.
Я посмотрела и... Как же мы раньше не заметили?! В ногах у пациентки, свернувшись калачиком, спала Лена… Костюм Лены имел тот же цвет и рисунок, что и постельное белье на кровати и, если бы не красные туфельки, выдававшие соню, Владимир Владимирович её и не заметил бы.
Лену разбудили и в наказание отправили убираться в боксах, где была самая грязь.
Ожидался профессорский обход, а к нему все должно было быть убрано и приведено в божеский вид, иначе всем грозил суровый нагоняй.
Едва Лена помыла бокс и поменяла пациентам банки на капельницах, а Витя застелил новое белье на освободившейся кровати, и все ожидали появления профессора, как вдруг… двери реанимации распахнулись снова…
– Кровотечение! Быстро! – закричал ЧП.
По коридору протянулась кровавая дорожка: пока перекладывали больного, натекло на пол. Лена уронила банку, засыпав весь бокс стеклом, потом поскользнулась на крови и упала, сбив при этом Оксану, входящую в бокс. Больного вырвало кровью прямо на стенку и на Витю, который инстинктивно дернулся и свалил капельницу, получив при этом по голове увесистой банкой с глюкозой.
– Маш! Помоги!!! – взмолился Витя, понимая, что не справляется с ситуацией.
В этот момент в бокс зашел один из профессоров, проверяя – всё ли готово к обходу. Интересную картину он застал: бокс – весь крови, в середине комнаты в луже крови и осколках барахтались две медсестры, а у стены, перемазанные той же кровью, медбрат с медсестрой распутывали капельницы, пытаясь развесить флаконы.
– Ой, а что это вы тут делаете? – профессор снял с носа очки.
– Мы пробуем попасть в Америку! – нервно рассмеялся Витя, а за ним и все остальные.
И тут из-за спины профессора к нашему ужасу выглянул академик Шилов, который раз в месяц делал обход больничных отделений. Осмотрев бокс, он повернулся в сторону коридора.
– У ребят – беда. Помогите им! – позвал он находящихся там. Такого короткого академического обхода в больнице ещё не было. Нас всех отправили домой в ту же минуту. Просто, приняли по журналу учетные препараты.
Восемнадцать поступлений за ночь. Нам сказали, что рекорд – двадцать два поступления. Представляю, какое это было кошмарное дежурство!
Это был последний раз, когда я видела Владимира Владимировича. Он уволился в этот же день. Наверное, Михалев действительно написал докладную. Но я не жалела и не злорадствовала. Лишь облегченно выдохнула.
Уважаемый посетитель, вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Рекомендуем зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
#1 бурный поток, 7 апреля 2009 18:45
судьбы...судьбы...
очень жаль!
трудно предположить, как бы было...если бы...
да и смысла нет.
неизвестно, что было бы лучше, но всю жизнь каждый свой выбор мы делаем сами.

Рада, спасибо за рассказанную историю жизни!
*о сколько их еще вершатся, на том же Арбате


   
#2 Сонный, 10 апреля 2009 16:07
Странно интересно закрутилось всё... вот чтот не припомню этого Сережу... и интересно мне последние слова Паши, береги её, потому-что я не смог, по моему мнению он даже не пытался, разве что-то было для таких слов, но всё-же я был прав что он был влюблён в неё если он так сказал, рассказ хорош... даже очень... но долго ждал я этого окончания... кстати можно и восьмую главу написать только уже из дневника Али... спасибо за сказку :)

   
#3 Жанна Дарк, 10 апреля 2009 23:28
Хорошо . Мне понравилось.
Получилось нечто вроде возможности наблюдения за небольшим кусочком чужой жизни , проходящим в повседневных заботах и суете , как бы со стороны , взгляд на всё глазами автора .
Попытка ( удавшаяся) побыть на некоторое время экспертом - психологом людских душ.

Развязка повествования почти предсказуема , особого чуда не ждёшь и так и предполагаешь , что жизненные пути героев так и повернуться ,но это никак не влияет на интерес к происходящему . Поддерживается от начала и до конца .
Может быть немного затянуты некоторые сцены ,слишком скрупулёзно описаны мелочи , а с другой стороны , может быть как раз и нет )) Трудновато представить , как было бы по другому)))
Может быть эти самые мелочи и помогают глубже проникнуть в характер героев и сделать их мысли и поступки более понятными и объяснимыми .
И потом , описание обыденных повседневных дел , на мой взгляд, дело конечно куда более сложное, нежели , если описывать что- нибудь динамичное и яркое .
Стиль изложения полностью соответствует теме повествования - то есть здесь всё гармонично . Ощущение ,что такое возможно , что ты именно в гуще тех событий есть .
Ощущение того , что персонажи должны говорить именно таким слогом и совершать именно такие поступки тоже имеется .А значит выдержан характер героев( вернее то , как он описывается - создаётся целостный образ ).

Спасибо.
Всего самого наилучшего и дальнейших успехов на творческом поприще самовыражения .

   
#4 Inconstant, 11 апреля 2009 22:26
Выдержан стиль дневника.Неплохо.

   
#5 Demy Yorth, 30 ноября 2009 21:45
Ромео блин!
Обидел девку я считаю...
Такой мужик - херня, в шею...
Все наперекосяк, а из-за чего!((((((((((((

   
#6 Diamur, 14 января 2010 23:02
описывать характер изложения..его стилистику...настолько оно соответствует настоящим жизненным ощущением..я не стану..все довольно подбробно описано и охарактеризованно выше..я каснусь все той же влюбленности..все той же любви, которая так сильно движет человеческие души, подвигает на подвиги...лишний раз понимаешь насколько жизнь, многогранна, непредсказуема..да да, непредсказуема именно непредсказуема..хоть и было сказано, что развязка предсказуема..я не соглашусь с этим..Мне было очень интересно прочитать этот рассказ об Арбатской истории...эту последнюю часть мне особенно тяжело прокомментировать так, чтобы в полной мере выразить свои ощущения о прочитанном...просто всегда надеешься что любовь побеждает..если нет, то значит в каком то моменте мы струсили..пошли не по тому пути...а возможно это лукавое внушение человека, что то вроде искушения..объяснений может быть множество..это субъективный выбор конкретного человека...идти по тому или иному пути..сделать тот или иной выбор..уйти..или остаться..подойти..или отвернутся..сказать..или промолчать..я например думаю, только на уровне духа, если чувствуешь, что совесть твоя не гложит тебя за то что ты сделал(а), значит ты на правильном пути, значит ты правильно поступил...Танюшка, спасибо тебе за хороший рассказ! жду новых рассказов

   
#7 Чужой79, 23 марта 2011 17:11
Спасибо за рассказ!!! -"Татьяна, вы как всегда на высоте, супер!!!" smile

   
#8 kaiti, 31 июля 2012 09:14
вот и фильм достойный выйти на экран,читала просто в захлеб и каждый раз заканчивая читать так пальцы лезли открыть след страничку,истинная история спасибо за оказанную мне честь прочесть ее,да порой мы боимся сказать и спросить,мы трусим перед лицом любви а потом понимаем но действовать уже поздно,нужно быть решительней,он ее потерял,глупый парень но ничего не поделаешь и вот что произошло судьба развела в разные стороны она замужем а сердце стонет по тому которого уже....нет...красивая история и как это бывает с печальным финишем...

   
истории о любви
на закате проективные тесты
«    Май 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Праздники России

Архив
Апрель 2021 (1)
Ноябрь 2019 (1)
Декабрь 2017 (1)
Май 2016 (2)
Апрель 2016 (2)
Февраль 2016 (5)


Голосование



Это интересно:

   

Мужской клуб

У девушек свои секреты, а настоящие мужчины собираются в приятные компании которые называют важно : Мужской клуб. О чем тут можно говорить? Да обо всем, что интересно. О футболе и рыбалке, о ремонте  и конечно о ... На то он и мужской клуб. Здесь свои есть секреты.
 

Первая любовь

Первая любовь всегда внезапна и сколько не прошло бы лет, хоть и сложилось все печально, другой такой по жизни нет. Первая любовь здесь все в новинку и первый поцелуй ,и первый взгляд. Я знаю, у тебя читатель тоже была эта самая Первая любовь, которая несмотря на все жизненные перипетии теплым огоньком продолжает греть сердце, просто потому что первая, просто потому что чистая.

Половая жизнь

Одна из самых важных частей составляющих наше бытие –это половая жизнь. Эта та самая интимная составляющая которая дает окраску всей нашей жизни. Плохо обстоит дело с тем, что мы деликатно называем половая жизнь? Её нет? Она не регулярна? Перемены сразу на лицо. Плохое настроение, ухудшилось здоровье, все мысли текут только в сторону секса, агрессивность, раздражительность. И все только от того что недостаточная половая жизнь.

 

Рассказы о любви - истории о любви

Кто-то называет их наивными, кто-то называет чисто дамскими, кто-то уверен что рассказы о любви пишут только для подростков, взрослеющих дев и стареющих тетушек. Но с чем никто не поспорит, так это то, что рассказы о любви всегда полны нежности, всегда эмоциональны и в них всегда есть опыт, который можно взять себе на вооружение. А разве не это главныая цель любого произведения? Быть прочитанным, быть понятым, запомниться чем-то , зацепить читателя за живое. А рассказы о любви умеют цепять да ещё как.

Проективные тесты

Профессиональные или житейские методики позволяющие узнать человека. Проективная методика построена на том, что проходя её человек, рассказывает о ком то другом, но на самом деле речь ведет только о себ5. Проективная методика проста в использовании. Попробуйте пройти сами.

 

 


Rambler's Top100
Besucherzahler adult friend finder
счетчик посещений