На закате - любовь, отношения, чувства, интим, рассказы о любви, романтика

Здоровье
История любви
Мужской клуб
Стихи
Свадьба
Мистика
Дамский каприз
Интим
Отношения
Ваши истории
Мода и стиль
Тесты
О сайте
Партнеры
Контакты
Реклама на сайте


все о любви все о дамском капризе
романтический сайт

Татьяна Безумная, 8 апреля 2009 | Просмотров: 254
Нас познакомил Арбат .Часть 10У Ромика

На следующий день, ближе к вечеру, позвонила Ритка и попросила съездить с ней домой к Ромику, чтобы забрать забытый там накануне свитер.
Ромик жил от нас очень далеко, и Ритке ехать к нему одной было скучно и страшно, потому что за окном уже начинало темнеть. Это потом оказалось, что они очень сильно поругались, и она не хотела одна ему показываться на глаза.
Я очень пожалела об этой поездке. Очень.
Ромик ждал Ритку, и обрадовался, когда увидел, а вот меня – нет.
– Рит, зачем ты сюда притащила свою Машу? –зашипел Ромик на Ритку, утащив её на кухню, но из-за того, что в квартире стояла тишина, я всё слышала. – Ты мне мстишь за то, что я оставил у тебя ночевать Кирилла?
Что ответила Ритка, я не разобрала.
– И как теперь мне с ней поступить? Рит, ты меня добить хочешь?
Если бы на дворе не было так темно, если бы это был бы не новый микрорайон, и я знала, где тут ходит транспорт, то сразу бы ушла. Я – нежеланный гость. Я – средство досадить. Прекрасный ход, подруга! Рита, а ты точно – подруга? Именно это я и хотела у неё выяснить, но не успела. На меня ледяной шокирующей волной обрушилось понимание того, кем я всё это время была для Ритки.
Увы, роль некрасивой подружки – это самая безобидная часть нашего содружества. Я вспомнила и свидание с Костиком, и как ездили за перуанской музыкой, и как Ритка бесилась, когда однажды, придя со мной на свидание к сказочному красавчику, лишилась внимания последнего, потому что тот из нас двоих выбрал меня.
Ритка так часто подло поступала, а я почему-то всегда входила в ее положение и не обращала внимание на некоторые фразочки, решив, что дружба всё же дороже и что они сказаны не всерьёз. И вот теперь из-за Риткиной причуды я стояла в коридоре чужой квартиры, и даже не знала – в каком районе Москвы мы находимся. Я стояла, пришибленная уверенностью, что сейчас хозяин квартиры меня просто выставит за порог. Куда я пойду? У кого буду спрашивать дорогу?
Ромик прошел ко мне в коридор.
– Маш, прости, если что не так, – он сел около меня на корточки и взял мои руки в свои. – Нам с Ритой надо серьезно поговорить наедине. Ты не будешь против, если мы тебя оставим на какое-то время? Давай я включу тебе компьютер – посмотри пока кино какое – нибудь. Давай я тебе налью чай… Хочешь?
Что мне оставалось делать, кроме как кивнуть головой в ответ.
На обратном пути я высказала Ритке всё, что думала, после чего какое-то время мы не разговаривали и делали вид, что не знакомы, даже в автобус садились через разные двери. Я думала, что Ритка начнет оправдываться, как-то задабривать меня, но нет. Пока мы ехали в автобусе до метро, мне на глаза попалась очень симпатичная девушка в модной курке, красивых сапогах и с аккуратной прической. Осмотрев девушку с ног до головы, я невольно посмотрела на её сумочку и увидела торчащую связку сосисок. Наверное, она ее купила, чтобы накормить ужином своего молодого человека. «Сейчас придет, поставит варить макароны, сварит сосиски… А где-то там, по улицам осеннего города, вот так же в автобусе едет Алиса и везет в своей сумке сосиски для Паши…», – вдруг подумалось мне, и накатило такое отчаяние, что я не смогла сдержать слёз. Сидящая напротив меня тётушка заметила слезинки на щеках и на весь автобус начала интересоваться, что со мной случилось. Какой ужас! На меня смотрел весь автобус! На меня смотрела девушка с сосисками и тоже подошла узнать, что случилось! Я совсем не ожидала такого поворота событий и растерялась от происходящего. Хорошо, на выручку пришла Ритка, которая со своей стороны решила, что это всё из-за поездки к Ромику.
– Ну, прости меня. Я же не думала, что так получится! Я думала, что заберу свитер и уйду, гордо задрав нос… Ромик только улыбнулся, и я забыла за что на него обиделась. Маш, я дурочка, наверное. Да? Маш, он не хотел тебя оскорбить…
– Да причём тут Ромик?!
– А что тогда? Кто виноват? – голос Ритки вдруг стал злым.
– Я?!
На Ритку я сильно рассердилась вплоть до того, что не хотела с ней общаться.
В голове плотно застряла мысль про Алису, везущую сосиски Паше на ужин, которая вспыхивала в голове в виде картинки из размытых городских огней через автобусное стекло. Я мечтала также спешить к кому – то домой, ждать его и заботиться только о нём, единственном.

Юля, шоколадка и… Лёша...


После Пашиной перепалки с очкариком я что – то совсем впала в сентиментальность. Всю неделю ждала новой поездки на Арбат и мечтала, что романтические события начнут стремительно развиваться, и между мной и Пашей начнет что-то
происходить.
И вот мы снова приехали на Арбат. И, конечно – задолго до начала концерта, потому что Ольга захотела посмотреть на
«Ежей». Кстати, и правда, почему-то очень давно было не видно этих ребят. Наверное, они где-то учились, и учёба не позволяла предаваться творчеству.
На месте привычного сборища «Трескачей» к тому времени набралось прилично народа: молодёжь распределилась вдоль всего театра – пёстрая, шумная и заразительно беспечная.
– Полезли в середину – глянем, что там! – по привычке скомандовала Ольга и первая полезла вперёд.
– Машка! Солнышко ты моё! – раздался откуда – то громкий Юлин голос, и через секунду появилась она сама – пьяная, слегка растрепанная и ужасно веселая. – Шоколадку хочешь?
– Шоколадку? – удивилась я, уставившись на знакомую. В руках у Юли, кроме бутылки пива, ничего не было.
– Макс! – позвала кого-то Юля, даже не глядя по сторонам. – Иди сюда!
Из-за её спины вынырнул молодой человек, осмотрел нас изучающе и спросил Юлю:
– Чего ты кричишь?
В отличии от Юли он был совершенно трезвый.
– У тебя шоколадка осталась?
Макс достал из кармана плитку шоколада и дал Юле.
– Это – Макс, мой молодой человек. Макс – это Маша, моя знакомая. А теперь иди, я тебя сама найду.
Макс кивнул головой и тут же исчез в толпе.
Разорвав обертку, Юля отломила мне половину и тут же закричала куда – то в толпу:
– Лер! Шоколадку хочешь? Миш! Шоколадку хочешь? – сладкое лакомство предлагалось всем, кто попадался на глаза.
Я обернулась, выискивая глазами Олю и Алю. Куда они пропали? Ведь только что стояли около меня.
– Паш, хочешь шоколадку?
Услышав это имя, я тут же повернулась обратно к Юле. Паша стоял за Юлиной спиной. Скорее всего он только что подошел, так как я его не видела в толпе.
– Хочу, – ответил он.
– Маш, у тебя шоколадка ещё осталась? – спросила Юля, обнимая меня за талию. Я протянула слегка подтаявшую сладость ей в руки.
– Паша, тебе две дольки или четыре?
– Я хочу, чтобы мне шоколадку дала она, – Паша посмотрел мне в глаза, а я, будучи будто под гипнозом, не могла оторвать взгляда от него, тонула и растворялась в его глазах. Я еле нашла в себе силы для того, чтобы отломить от шоколадки полоску и протянуть Паше. «А глаза – то у него оказывается каре-зеленые и ресницы очень длинные!» – отметила я для себя
– Покорми меня! – он приоткрыл рот, давая понять, что покормить его следует, как галчонка. Положив в приоткрытый рот отломленный кусочек шоколадки, я хотела убрать руку, но он не дал. Взял мою руку в свою и… поцеловал запястье. Не знаю, чего я больше – испугалась, удивилась или растерялась. В одно и то же время я хотела и убрать руку, и не хотела, чтобы это мгновение кончалось.
– О-о-о-о, с вами всё понятно! – хихикнула Юля. – Маш я пошла, найдешь меня потом.
Юля была где-то далеко. Да в этот момент, наверное, все и всё были где-то далеко.
– У тебя такие нежные руки, – его руки касались моих, а мы будто пожирали друг друга глазами.
– Машка, привет! А где Олька?! –Чей-то голос грубо опустил меня с небес на землю.
Я обернулась и не поверила своим глазам. Рядом с нами стоял
… Леша Баканков!
– Лёша? – воскликнула я, не справившись с удивлением. – Ты... Ты чего тут делаешь?!
Всё ещё сомневаясь, я рассматривала Лёшину фигуру. Так непривычно было видеть его не в хирургическом костюме, а – в самом обычном, брючном, который ему совершенно не шел.
– Да вы столько говорили об Арбате, что я решил приехать и посмотреть на всё сам. А Оля где?
Тут я заметила, что Паша смотрел на нас и…
– Я тут, с ребятами, – шепнул он мне на ухо и быстро отошел к своим выступающим друзьям.
Аля и Оля нашлись с другой стороны зрителей – они общались с Макаром.
– Посмотрите, кого я вам веду, – сказала я им.
– Лёша? Что ты тут делаешь?! – девочки хором повторили мою фразу, сказанную три минуты назад.
– Покажите мне концерт, на который вы все время ездите и этого…, на которого Машка запала, – попросил Лёша.
– Ты меня от него только что отпугнул. Спасибо тебе Лёшечка!
– буркнула я в ответ.
Как же я на него была зла! Неужели он не видел, что момент для неожиданной встречи вышел неподходящий?
Как раз в это время началось выступление – работали Эмир, Алик и высокий лысый мужчина, которого как я поняла, местная тусовка называла Папа.
Половину концерта Лёша послушно стоял около Оли, а потом начал канючить, что и ножки его устали, и делать тут нечего, и вообще с пивом около родного Проспекта мира гораздо прикольнее.
– Ну, что с тобой поделать, горе ты моё! – Оля, вздохнув, потрепала Лёшкины волосы на затылке. – Поехали на Проспект мира. Девчонки, до завтра! На работу прийти не забудьте.
Мы с Алькой проводили их до метро, постояли, пока Лёша допивал пиво, и вернулись к театру Вахтангова. Толпа заметно поредела, и среди тех, кто остался, не было Паши.
– А Паша где? – спросила я у какого – то парня, сама не ожидая этого от себя.
– Ушел вроде. Ты у Алика спроси, – парень махнул рукой в сторону небольшой кучки ребят и, кивнув нам на прощание, удалился в сторону метро.
Вот, опять не сложилось. А я – то окончание этого вечера видела совсем не таким.


Субботник

Утром нам объявили, что ближайшие выходные укорачиваются на один день – субботник. И кто только придумывает эти дурацкие обязаловки? Работать, когда хочется поспать до двенадцати, потом – бездельничать... У нас что, нет специально обученных уборщиков? Или кто-то там, наверху серьезно считает, что сотрудникам нечем себя занять в выходной?
Видимо, ожидался приезд большого начальства с ревизией.
Как же меня тянуло послать работу ко всем чертям, осознавая, что в субботу придётся ехать привычным маршрутом!
– Вот зачем я попрусь в больницу? – накручивала я себя, проснувшись в субботнее утро. – Целый час, а то и два сгребать сырую листву под мерзким, ледяным осенним дождём? Мёрзнуть, мокнуть и уставать. Может, сто́ит прогулять? Сказаться больной? Не прокатит.
Заведующий вчера на утренней пятиминутке сказал, что субботник для всех сотрудников обязателен, что от него будут освобождены только те, кто в день субботника дежурит; да и то в счёт того, что им дадут личные задания по уборке внутренних помещений. Отдельно он отметил – все заболевшие или прикинувшиеся такими позже отработают пропущенный субботник, только уже получат задания непосредственно от администрации. «Нет, – решила я, – лучше часик пострадаю с граблями, чем потом драить ординаторскую или ещё что-то подобное...»
Позже, я была рада тому, что не поддалась ленивым мыслям и явилась на работу.
Явка на субботник была, можно сказать, девяностопроцентная– проигнорировали призыв буквально три или четыре человека.
– Наша территория – правая сторона газона от въезда в больницу! – распорядился заведующий, раздавая сотрудникам грабли. – Перчатки – у Ольги Николаевны, мешки – у Дениса Леонидовича. Быстрее начнем – быстрее закончим, а потом всех ждёт сюрприз!
– Какой?! – живо отозвался дружный хор коллег.
– А я вот не скажу. А то вам будет не интересно работать!
– рассмеялся Лев Сергеевич и первым начал сгребать мокрую листву в кучу.
А субботник-то оказался на самом деле очень веселым мероприятием. Я с удивлением смотрела на коллег, на то, как их изменила неформальная обстановка. Какими же они были милыми вне субординации и дистанции – простые, искренние... Молодые доктора, ну, совсем мальчишки, носились, играя в догонялки, кидали друг в друга уже собранные в кучу листья, бесились и дурачились, словно школьники на перемене. Глядя на
них, невозможно было не смеяться.
Строгая Ольга Николаевна в косынке и Валерий Иванович в спортивной шапочке смотрелись, как парочка дачников, особенно когда взялись за грабли. Мы так быстро управились с заданием, что я даже не успела ни устать, ни замерзнуть. Всего лишь за двадцать минут на вверенном нам участке воцарился полный порядок – ни мусора, ни листвы.
– А теперь все идём в отделение! Руководство больницы подготовило нам подарок! – громко объявил Лев Сергеевич.
Это и правда, был сюрприз! Нам накрыли стол! Никто из присутствующих подобной щедрости от руководства больницы не ожидал.
Запечённые куриные окорочка, пара видов салата, фрукты и пирожки с повидлом. Как же это выглядело трогательно!
Оказывается, субботник может быть очень теплым, добрым, приятным и каким-то по-домашнему семейным.
Ещё утром я совершенно не хотела сюда идти, а теперь наоборот желала, чтобы день не заканчивался.
Весь коллектив был в сборе. Все тридцать человек (разумеется, кроме тех, кто дежурил по отделению) умудрились поместиться в маленькой сестринской комнатушке реанимации, но мы тесноты совсем не чувствовали. Сидеть было негде, поэтому коллеги разместились кто где смог – на подоконнике, на подлокотниках левого дивана... И на подлокотниках правого дивана тоже бы расселись, словно птички на проводах, но правый диван совершенно от дряхлости еле держался, и его берегли, а скорее опасались за собственную безопасность.
Спустя пять минут сестринскую наполнили шутки, смех, гомон; мужская часть коллектива наперебой травила веселые байки. А потом вдруг всё смолкло. И вот почему...
– Поехали мы прошлой осенью на охоту. Экипировка – всё, как положено: ружья, сапоги, патронташ, рюкзаки, – начал рассказывать Валерий Иванович.
– А на кого поехали охотиться? – спросил кто-то.
– На кабана. А с нами мужичок увязался один; тот наколотил себе в рюкзак что-то очень много всего, да и рюкзак у него был сам по себе огромный. А мужичок – здоровяк такой: роста под два метра, плечи широченные, лапа – размер пятидесятый, не меньше. Идём, значит; он – первым. Прёт, как паровоз, топает, пыхтит. А мы же, охотники, должны тихо идти. А чем дальше, тем лес гуще. Нам то, остальным, сложно пробираться – ветки, трава мешаются, а у него рюкзак его самого шире. Мы ему говорим, мол, Кузьмич, кидай рюкзак – ты с ним не пройдёшь. Нет, не поверил. Так и пёр дальше, как бульдозер. Голову втянул в плечи и – напролом. Мы опять его уму разуму учим – ты всех кабанов, мол, в радиусе десяти километров распугал... А он не верит. Среди нас был деревенский, приколист ещё тот; он возьми и ляпни Кузьмичу: «У нас здесь леший живёт. Он тех, кто громко топает, за шиворот сзади хватает и в берлогу к себе тянет». Ну, сказал и сказал; посмеялись мы над лешим и дальше идём, но теперь Кузьмич почему-то в арьергард переместился: типа, подустал. Идём, уже потихоньку, не топаем, вглядываемся в лесную чащу, и вдруг сзади раздается вопль ужаса. Признаться, у меня от неожиданности чуть сердце не остановилось. Испугался, короче, я. И вопль-то такой, что и сейчас в ушах стоит. Оборачиваемся, а наш Кузьмич висит между деревьев, на расстоянии от земли в сантиметров сорок, не меньше. Висит, орёт, ногами дрыгает… Оказалось, что он своим рюкзаком зацепился за ветки деревьев. И нет, чтобы вернуться назад, отцепиться как-то, он решил, что если попрёт вперед, то они сами отцепятся. И главное, никого из нас не позвал на помощь. И вот он рвался вперед, рвался, и в какой-то момент ветки его победили, и приподняли над землей. А может, и правда, Леший проучил. В тот день мы больше не охотились. Домой вернулись.
В дежурке всё это время стояла тишина – так люди были увлечены рассказом.
– Что у вас так тихо? Я думала, вы по домам разошлись. Честное слово! – в дежурку вбежала Маша, она же – Алла. – Дайте что-нибудь съесть! У нас там непроходимость, сейчас на второй внематочную привезут.
Маша подлетела к столу, схватила тарелку и стала себе торопливо накладывать салаты и курицу.
– Положите мне пирога, а ты, Ириш, чаю налей. Люд, моему доктору тоже курицу с салатом положите и пирог. Я ему наверх отнесу, а то не успеет сюда. Дайте сяду куда-нибудь…
Маша покрутила головой, выискивая место, куда можно пристроить пятую точку, но все места пригодные для сидения были заняты: большая часть коллектива кушала из своих тарелок стоя.
– Я тут…, – Маша смело уселась на подлокотник правого дивана.
– Маш, он не прикручен к дивану. Упадешь, – предостерег кто-то из девушек.
– Я осторожно. Видите, я только опёрлась на него, я ж не сижу всеми своими килограммами.
– А мы однажды пошли по грибы…, – решила продолжить лесную тему Ирина, и в дежурке снова стало тихо. – У моего дядьки была собака, дворняжка, но – крупная…
Маша вдруг покачнулась, раздался оглушающий треск, и правый диван с жутким грохотом осел на один бок. Его правый подлокотник отвалился, отправив Машу на пол. Падая, Маша попыталась задержать свое падение и схватилась за ноги стоящего рядом с ней Дмитрия Олеговича. Смягчить свое падение у неё, конечно, не получилось, но каким-то образом удалось стащить с доктора штаны.
Коллектив потрясённо уставился на сломанный диван, Машу, уткнувшуюся лицом в салат и совершенно невозмутимого доктора в красных труселях с пирожком на тарелке.
– Ну, что, Маша, доигралась? – спокойно пробасил доктор Дмитрий Олегович.
Смеяться над комичной ситуацией было как-то неловко, но я не сдержалась.
Маша, это – Маша. У неё вечно, что ни день, то – приключение.
Минут через десять субботник был объявлен завершенным и все разошлись по домам.

Гена Алынин

Только я вернулась домой с работы, только переступила порог родной квартиры, как раздался телефонный звонок.
– Маш, скорее включи первый канал! Скорее! – кричал в трубку Гена Алынин, знакомый с Арбата. Не знаю почему, но я его голос узнала сразу. Послушалась и бегом кинулась к пульту, чтобы включить Первый канал; там показывали новости.
– Включила? – торопливо спросил Генка.
– Да...
– И что видишь?
– Пока, просто смотрю...
– Смотри, дом показывают?! Это – мой дом! Представляешь?! У нас сегодня банк ограбили! Иду с работы, а около дома – полиция, телевидение! – восторженно докладывал Алынин. – Эх, жаль я не видел момента ограбления! Почти, как в кино…
Я очень даже понимала Геночку и все его радости от показанного репортажа: ведь это было так необычно – видеть свой дом и знакомых на экране. Помню собственные эмоции, когда в какой-то программе показали нашу улицу.
– Маш, а ты сегодня вечером что делаешь? – спросил вдруг Гена.
– Ничего.
– Пошли гулять на Арбат. Бери подружек; послоняемся по улице, поболтаем... Может быть, кого – нибудь встретим.
На какое-то мгновение у меня возникла мысль, что это – приглашение на свидание, что, наверное, я Гене приглянулась, но немного поразмыслив решила, что ошибаюсь. Если бы я ему и правда приглянулась, то Гена бы позвал меня гулять одну. И тогда бы в прошлый раз он проводил бы меня до дома, а не бросил в метро, и тогда бы позвонил не через несколько дней, а гораздо раньше.
«Хочу ли я на эту прогулку? – задала мысленно вопрос я себе и тут же на него ответила – Хочу!!!»
Через два часа я вместе с Алей и Генкой выходила из стеклянных дверей станции метро «Арбатская».
На улице было уже довольно темно и по-осеннему прохладно, и чтобы хоть как-то спрятаться от влажного ветра я плотнее закутала шарф на шее. При этом я увидела краем глаза, как Аля застёгивает все пуговицы на своем пальто и поднимает вверх воротник. Что ж – пришла настоящая осень.
Народ торопился домой, по направлению к зданию метрополитена двигалась плотная пешеходная толпа; нам пришлось лавировать в людском потоке, то и дело теряя друг друга из вида. В конце концов Гена взял нас обеих под руки, чтобы не потерять.
Вот так втроём мы и спустились вниз в «Трубу», готовясь перейти на ту сторону, где находилась «Прага», когда Гена вдруг встрепенулся.
– Черт! – наш кавалер остановился на самой нижней лестничной ступеньке. – Забыл… Сигареты не купил... Подождите, я сейчас…
Генка рванул обратно наверх.
Внизу, в само́м переходе, вдоль стен стояло несколько столов с сувенирами, сладостями и колготками; от нечего делать мы с Алей стали рассматривать сувениры – свистульки, значки, брелоки, шапки – ушанки... Среди прочей ерунды, стоящей на прилавке, я заметила изящную хрустальную балерину, и рука сама потянулась к статуэтке.
Какая же она была красивая: пачка, сделанная из обычного стекла, казалась лёгкой и невесомой... Восхищало в ней всё – стройные ножки, пуанты, строгая прическа....
– Почём эта прелесть? – из созерцания красоты меня вырвал чей-то голос. Надо мной наклонился высокий, плотный мужчина, с виду – не то казах, не то киргиз.
– Я – не продавец, просто, смотрю товар, – поспешила я оправдаться и принялась искать глазами того, кто на самом деле торговал, чтобы узнать для дядьки цену на балерину.
– Мне не кукла нужна. Я интересуюсь другим, – неожиданно заявил не то казах, не то киргиз.
В первый момент я даже не поняла, о чём он говорит, но потом, заметив – какими глазами он меня буквально пожирает, до меня вдруг стал доходить смысл его фразы.
– Да что вы что такое себе вообразили?! – возмутилась я.
– Меня интересует цена; можно сразу за обеих, – спокойно продолжал мужик.
Дать пощечину! Сейчас же! Немедленно!
Я оценила взглядом габаритную фигуру дядьки, мысленно представляя, как он отреагирует, и тут меня осенило, что треснуть наглеца сможет Гена, и это будет посильнее моего кулачка.
– Вали отсюда! Сейчас Гена придет, он тебе устроит!
– выговаривая фразу, я постаралась сделать злое и пренебрежительное лицо. Бросив её, я тут же снова отвернулась к лотку и ... расстроилась: кто-то уже успел забрать балерину. Всего на одну минуту отвлеклась, а её уже не было.
Нахальный гражданин никуда не ушел, а встал за моей спиной, сложив свои огромные лапищи на животе.
Наконец вернулся Гена.
– Всё, купил. Пошли! – Гена окликнул нас, показав зажатую в руке пачку сигарет.
– Это и есть Гена? – потрогал меня за локоть гражданин и, не получив ответа, отвел Гену в сторону; они перекинулись несколькими словами, потом гражданин вернулся к нам. – Простите, пожалуйста…
И тут же удалился быстрыми шагами.
– Ха-ха-ха! – рассмеялся Гена вслед ретировавшемуся мужику. – Забавный тип. Решил, что вы – проститутки, а я – сутенер; просил продать вас на часок.
Мне стало смешно и в то же время неприятно.
После этого инцидента мы долго слонялись по улице, болтали, рассматривали витрины. Неприятный осадок прошёл, хотя никого из знакомых мы так и не встретили.
Всю прогулку у меня на языке вертелись вопросы о Паше, но я так и не рискнула задать ни одного – поводов не возникло.
– Пошли завтра снова на Арбат? – предложил Гена, провожая меня домой.
– Пошли, – согласилась я. – В принципе, неплохо же погуляли.
– Замечательно погуляли! – согласился Гена.
На следующий вечер мы снова отправились на Арбат, но уже вчетвером – к нам присоединилась Ольга, которая вчера дежурила, и в этот раз мы все встретились в условленном месте сразу после работы.
За время пока мы были на Арбате, нам повстречалось очень много людей, знакомых с Геной, и точно так же, как и во время прогулок с Юлей, эти люди относились к нам с девочками так, словно давно нас знали – парни здоровались с нами за руку, какие- то девицы обнимали нас, будто старых подруг, и спрашивали – видели ли мы кого-то, называя при этом совершенно незнакомые имена.
– Да мы только приехали и никого ещё не видели, – отвечал за всех Гена.
Я быстро подхватила его фразу и тоже начала ею отбрыкиваться ото всех, кто пытался у меня что-то узнать.
Рядом со стеной Цоя мы встретили Витю «Мальборо» с двумя девушками и рыжим пареньком, внешне очень похожим на лису. Парни обменялись рукопожатиями и какими – то своими новостями, а со мной вдруг заговорила одна из его спутниц.
– Приветик, как делишки? Смотри, у меня – новые бусики, – девица расстегнула ветровку и показала простенькие круглые деревянные бусы с тремя треугольными имитациями клыков. – Вчера купила у метро.
Девушка вопросительно посмотрела на меня, ожидая реакции, и мне пришлось сказать, что бусики очень симпатичные и нравятся мне. После моих слов счастливая обладательница дешёвого украшения расцвела и гордо затараторила:
– Юрчикова сейчас встретили, а он их увидел и говорит: «Ой, это ты себе выбитые зубы Симанихи повесила?». Я же с ней подралась в понедельник…
Видимо, я такими обалдевшими глазами смотрела на неё, что «Мальборо» заставил девицу уйти за спину рыжему парню, грубо дернув за руку.
– Маш, прости, пожалуйста. Она – очень простая, и не соображает – кому чего несёт. Она не со зла… Ладно, ребят, мы пойдем.
Мы помахали друг другу на прощание руками и разошлись в разные стороны.
Около зоомагазина мужик продавал ужат, ползающих в большой пятилитровой банке.
Тридцать рублей – гласила надпись на помятом клочке бумаги, приклеенном синей изолентой к банке.
– Фу, гадость! – сморщила нос Ольга и отошла в сторону.
– Какие милые! – пискнула Аля и подошла к банке поближе. Ужикам в банке было тесновато; они тянули свои тельца- ниточки вверх, переплетались, сталкивались и падали снова на дно. Забавные; правда от банки, как и от обладателя ужиков,
очень дурно пахло.
– А собачке на корм не подадите? – обратился к нам мужик, и я заметила у его ног маленькую дворняжку и картонную табличку с просьбой о помощи.
– А ужат покупают? – спросила я, отсыпая в коробочку для монет несколько медяков.
– Ещё ни одного не купили, – улыбнулся мужик.
– А хотите – я вам по ужику куплю? – обратился вдруг Гена к нам с Алей.
– Ой, не надо! – замахала я руками, представив – как мужик влезает рукой в банку, ловит ужика и подаёт мне. А я его куда дену? Я что, должна буду его потрогать рукой? Бррр…
Я быстро перебежала к Ольге и оттуда стала наблюдать. А мужик всё – таки открыл банку, достал одного ужа и протянул Але, которая сразу же погладила змейку по маленькой головке.
– Ты что, его купила?! – воскликнула Ольга.
– Я что, с ума сошла? – рассмеялась в ответ Аля. – Я всего лишь попросила его потрогать… Где теперь можно мне помыть руки?
Концерта у Вахтангова в этот вечер не было; возле зоомагазина выступал «Кураж», а напротив Спасопесковского переулка своё мастерство демонстрировали три гимнаста. Пока я, Оля и Гена смотрели на их выступление, Аля куда-то исчезла; мы нашли её в метрах двадцати от нас, около рекламного столика тату – салона.
– Ты что тут делаешь? – спросила я.
– Татуировку выбираю себе, – Аля увлеченно листала толстенный альбом с рисунками.
– Чего выбираешь? – переспросил Гена.
– Временную татуировку хной, – вместо Али ответил бритоголовый парень, сидевший за столиком.
– Это как? – удивилась Ольга.
– Временный рисунок, – пояснил парень. – Он держится от нескольких дней до недели. Человек его делает, чтобы понять – действительно ли он хочет себе татуировку или хочет ли именно эту?
– Аль, ты что с ума сошла? – стала я оттаскивать Алю от стола.
– Маш, успокойся! Я никакой татуировки себе не хочу делать, но мне интересно: как это – иметь на себе татуировку. Это же – всего неделя.
– Девушки, а что вы теряете? Стоит копейки, исчезнет же картинка через несколько дней. Попробуйте! – подначивал парень, и мы все повелись.
Рисовали нам прямо тут, на улице, за этим же столиком.
Парень только вынес флакон с хной и кисточки.
Никто времени не засекал, но сам процесс был веселым и интересным. Когда влажная кисточка касалась кожи, было щекотно и приятно, а когда мастер объявил, что рисунок готов, появилось внутреннее ощущение, что во мне что- то изменилось, словно выросли за спиной крылья… Домой на своей правой руке, чуть ниже плеча, я несла какой-то замысловатый узор. Аля шла со скорпионом на пояснице, а Ольга – с цветком на тыльной стороне ладони. Гена от сомнительной затеи напрочь отказался.


Витрина

В нашей последней прогулки, когда нас сопровождал Гена, прошло чуть больше двух недель. Мы по-прежнему с девочками почти каждый день ездили на Арбат, но наши поездки не имели смысла: улица как-то вдруг опустела – концертов нет было, тусовок тоже... Знакомые не попадались; даже Алынин больше ни разу не позвонил. Каждый день я ездила на Арбат, надеясь встретить Пашу или кого-то из его друзей, а вечером, никого так и не встретив, возвращалась обратно и верила, что вот завтра он наконец появится.
Видя моё расстройство, девчонки меня подбадривали:
– Он же уезжал летом на гастроли. Может быть, и сейчас на Арбате никого нет, потому что все разъехались. Жизнь актеров она такая – то тут, то там. Просто, надо подождать.
И я ждала. А что ещё оставалось делать?
Если раньше Паша был призрачным образом, силуэтом в толпе, мистическим умопомрачением, то теперь наваждение обрело цвет глаз, дыхание, тепло рук... Я чувствовала на себе касание его губ.
Всё чаще и чаще я погружалась в свои грёзы и не хотела возвращаться в реальность.
– Маша! Маша! – окликала меня мама, выдергивая из очередной мечтательной задумчивости. – Что ты там в окне увидела? Тебе есть задание: надо съездить к Рите Васильевне и забрать у неё платок.
– Куда? – удивилась я, с трудом осознавая, что до этого сказала мама.
– К Рите Васильевне, нашему повару. Она привезла для бабушки косынку из Оренбурга. Съезди и забери у неё, а то она завтра опять уедет. Адрес сейчас дам.
Я тут же прочитала на бумажке, которую мне через минуту вручила мама: метро «Академическая», улица Гримау, дом 14, квартира 46.
Ехать ужасно не хотелось, но что делать, если мама велела...
Доехав до «Академической», я поднялась на поверхность и медленно побрела вдоль улицы, снова погружаясь в сладостные мысли: «Интересно, где сейчас Паша? На работе, в театре? Репетирует новую роль или учит танец? Если, например, Паша уехал на гастроли, то куда пропали остальные? Не могут же все сразу уехать? А может быть, они сейчас тусуются в другом месте? Разве так не может быть? Где-нибудь в парке Горького. А вдруг Паша заболел? Или у них случилась эпидемия, и заболели сразу все? И тут меня пронзила догадка – Паша попал в полицию! Точно!Их всех посадили за уличные концентры!
Перед глазами тут же явственно нарисовалась одна картинка: когда мы с Юлей первый раз были вместе на Арбате, то стали свидетелями того, как полиция задерживала музыкантов. Два парня пели под гитару песенки. Пели они и играли на гитарах так себе; возле них не было зрителей, а в коробочке для денег лежало всего несколько монет. Не знаю, чем уж они так не понравились полиции, но к ним подошел наряд.
– Вы что тут делаете? – спросил один из полицейских.
– Поём.
– А ты кто такой, чтоб тут петь?
– Артист, – не моргнув глазом, ответил парень.
– Ишь ты... Артист выискался… У артиста есть имя, талант, артист должен выступает на сцене.
– Так весь мир – сцена, – парировал парень, посмеиваясь.
– А имя у артиста есть? – полицейский подошел к парню поближе.
– Есть. Я – голубь.
– Кто ты????! – у не ожидавшего такого ответа полицейского от удивления так расширились глаза, что даже фуражка приподнялась чуть-чуть наверх.
– Весь мир – сцена, а я – голубь мира! – уже открыто хохотал парень, уверенный в том, что ему ничего за это не будет, потому что вокруг собралась толпа зевак, но он ошибся. Полиция тут же скрутила им руки и увела в подворотню. Мне стало как-то не по себе. Я понимала, что сейчас парней попросту изобьют в подворотне за дерзость.
– Ребят надо выкупить! – раздался чей – то голос, и толпа зевак одобрительно загудела. – Они их скорее всего в отделение потащили.
Оказалось, что внутри двора, куда наряд увел парней, располагалось местное отделение полиции. Несколько человек отделилось от толпы и исчезло во дворе. Остальные не расходились, обеспокоенные судьбой музыкантов. Через десять минут вернулись ушедшие.
– Так и есть: они в – в «обезьяннике» отделения. Менты хотят за них триста. Народ, давайте скинемся! Ну, жалко же парней – ни за что взяли.
В течение пары минут шапка парламентёра наполнилась деньгами – накидал кто сколько смог. Нужная сумма набралась быстро, и буквально через десять минут «Голубь мира» с товарищем под аплодисменты заботливых прохожих снова оказались на улице.
Вспомнив ту историю, я живо представила, что полиция могла задержать вот так и всех «Трескачей». Если они задержали парней за то, что они просто тренькали по струнам, то почему бы не задержать Пашу и его друзей за дерзкие куплеты. И почему я раньше не догадалась? Почему такая мысль ни разу не пришла мне в голову?
– Девушка… Девушка… А что там такое? – чей-то голос вернул меня в реальность.
В первое мгновение я даже не поняла – где нахожусь, что передо мной и кто эти две пожилые дамы?
Оказалось, что я так увлеклась переживаниями о Паше, настолько погрузилась в себя, что, потеряв связь с реальностью, как шла по прямой, так и уткнулась носом в витрину закрытого на ремонт магазина.
Передо мной как бы происходило задержание уличных музыкантов, потом все мысли перескочили на «Трескачей», а в реальности я стояла в прострации, пялясь через пыльное грязное стекло на пустое помещение, заставленное банками с краской и стремянками.
Я, видимо, с таким ошалевшим видом уставилась на витрину, что стали останавливаться прохожие и тоже смотреть – что же меня там такое привлекло и, не найдя никакого интересного объекта, решили узнать у меня – что же такое меня заинтересовало?
Господи, как же мне в тот момент стало неудобно. Может быть, что – то и стоило ответить собравшимся, но я не нашла ни одного разумного слова и спешно удалилась. И мне было всё равно, что кто-то возможно посчитал меня странной и эксцентричной.скачать dle 10.5фильмы бесплатно
истории о любви
на закате проективные тесты
«    Июль 2024    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Праздники России

Архив
Июль 2022 (1)
Апрель 2021 (1)
Ноябрь 2019 (1)
Декабрь 2017 (1)
Май 2016 (2)
Апрель 2016 (2)





Это интересно:

   

Мужской клуб

У девушек свои секреты, а настоящие мужчины собираются в приятные компании которые называют важно : Мужской клуб. О чем тут можно говорить? Да обо всем, что интересно. О футболе и рыбалке, о ремонте и конечно о ... На то он и Мужской клуб. Здесь свои есть секреты.
 

Первая любовь

Первая любовь всегда внезапна и сколько не прошло бы лет, хоть и сложилось все печально, другой такой по жизни нет. Первая любовь здесь все в новинку и первый поцелуй ,и первый взгляд. Я знаю, у тебя читатель тоже была эта самая Первая любовь, которая несмотря на все жизненные перипетии теплым огоньком продолжает греть сердце, просто потому что первая, просто потому что чистая.

Половая жизнь

Одна из самых важных частей составляющих наше бытие –это Половая жизнь. Эта та самая интимная составляющая которая дает окраску всей нашей жизни. Плохо обстоит дело с тем, что мы деликатно называем Половая жизнь? Её нет? Она не регулярна? Перемены сразу на лицо. Плохое настроение, ухудшилось здоровье, все мысли текут только в сторону секса, агрессивность, раздражительность. И все только от того что недостаточная половая жизнь.

 

Рассказы о любви - истории о любви

Кто-то называет их наивными, кто-то называет чисто дамскими, кто-то уверен что Рассказы о любви пишут только для подростков, взрослеющих дев и стареющих тетушек. Но с чем никто не поспорит, так это то, что Рассказы о любви всегда полны нежности, всегда эмоциональны и в них всегда есть опыт, который можно взять себе на вооружение. А разве не это главныая цель любого произведения? Быть прочитанным, быть понятым, запомниться чем-то , зацепить читателя за живое. А Рассказы о любви умеют цепять да ещё как.

Проективные тесты

Профессиональные или житейские методики позволяющие узнать человека. Проективная методика построена на том, что проходя её человек, рассказывает о ком то другом, но на самом деле речь ведет только о себе. Проективная методика проста в использовании. Попробуйте пройти сами.

 

 


Rambler's Top100
Besucherzahler adult friend finder
счетчик посещений